Глава 3: Фата

Глава 3: Фата

День прошёл в полузабытьи, в смеси боли и сна под действием каких-то трав, которыми Миара поила Алекса. К вечеру боль в ноге заметно уменьшилась, а к следующему утру Алекс почувствовал, что снова может стоять. Он осторожно ступил на пол, удивлённый тем, как быстро шло выздоровление.

Одежда, в которую его переодели — лёгкая, из мягкой ткани с перламутровым отливом — была ему немного коротка, но удобна. Прихрамывая, он подошёл к окну. Дом Миары оказался небольшой деревянной постройкой, стоящей на краю поляны в окружении высоких деревьев. Недалеко от дома журчал ручей, а вокруг самого жилища в изобилии росли яркие цветы и какие-то растения, которых Алекс никогда прежде не видел.

Выйдя через низкую дверь наружу, он глубоко вдохнул чистый воздух. После лет, проведённых в кабинах истребителей, фильтрованный воздух космических станций и запахи гари от взрывов, этот аромат леса казался почти опьяняющим.

Миару он заметил у небольшого огорода рядом с домом. Она опустилась на колени перед растениями, напоминавшими земные помидоры, но с серебристыми листьями. Её фата переливалась голубыми и зелёными оттенками, отражая внутренний покой.

Алекс наблюдал за ней несколько минут, пока она не заметила его и не выпрямилась, улыбаясь.

— Ты встал, — произнесла она с некоторым удивлением. — Твоя нога исцеляется быстрее, чем я ожидала.

— Что ты мне давала? — спросил Алекс. — Никогда не видел, чтобы перелом так быстро заживал.

Миара указала на растения в огороде:

— Экстракт корня вэйла. Ускоряет восстановление костей. — Она помолчала, затем добавила: — Но тебе всё равно нужно быть осторожным. Ещё несколько дней кость будет хрупкой.

Алекс кивнул, затем, чуть прихрамывая, подошёл к ней.

— Скажи, — начал он, решив перейти к вопросу, который мучил его ещё с их первой встречи. — Ты сказала, что в лесу, увидев меня, испугалась, потому что у меня нет фаты. Почему ты решила, что она у меня должна быть?

Миара удивлённо подняла брови:

— У всех взрослых Вейлари есть фата. Это… часть нас. — Она коснулась своей фаты, и та заколыхалась, как от легкого ветерка. — Без неё мы были бы… не полными. Как может существо общаться без фаты?

Алекс усмехнулся:

— На Земле фату носит только женщина-невеста перед свадьбой. И то, это просто кусок ткани, а не часть тела.

Миара выглядела удивлённой:

— Только перед свадьбой? Это, конечно, важное событие в жизни, но… — она замолчала, словно обдумывая что-то странное. — А как же люди узнают истинные чувства друг друга в другое время?

Алекс рассмеялся, начиная понимать:

— Никак. Более того, и перед свадьбой фата нужна невесте, чтобы жених не узнал правду раньше времени.

Видя непонимание на лице Миары, он понял, что компьютер просто выбрал наиболее близкое по звучанию и образу слово из земного языка для перевода. Очевидно, у человечества просто не было эквивалента для этого явления.

Он присмотрелся к фате Миары внимательнее, с любопытством разглядывая рисунок. Внизу она была почти прозрачной, потом её заполняли нежные голубые и зелёные тона, но посередине прорезала широкая, глубоко-чёрная полоса, словно кто-то провёл кистью с чёрной краской. После неё снова шли светлые тона, среди которых вились серебристые и даже золотистые нити.

— У тебя очень красивая фата, — искренне сказал Алекс, желая сделать комплимент.

Реакция была неожиданной. Миара вскочила на ноги, её зрачки мгновенно расширились и залились ярко-красным светом. Алекс в изумлении смотрел, как её кожа приобрела красноватый оттенок, а на фате начали проступать багровые полосы, словно кто-то лил на неё краску.

— Подожди, извини, — поспешно произнёс он, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не хотел тебя обидеть. Я инопланетянин и не знаю ваших обычаев.

Миара медленно выдохнула, зрачки её глаз постепенно вернулись к голубому оттенку. Она снова опустилась на землю, покачав головой:

— Не извиняйся. Это я… — она коснулась своей фаты. — Комментировать фату другого Вейлари — очень личное. Особенно её цвета. Это всё равно что… — она задумалась, подбирая аналогию, — всё равно что комментировать самые глубокие мысли и поступки существа.

Алекс кивнул, делая себе мысленную пометку:

— Я понял. Прости за бестактность.

Они сидели некоторое время в тишине, потом Алекс осторожно спросил:

— Что это вообще такое — фата? Как она работает?

Миара взглянула на него с удивлением:

— Ты действительно не знаешь? — Она помолчала. — Фата — это наше спасение.

— Спасение для тебя? — уточнил Алекс.

— Спасение для всех Вейлари, — ответила Миара, и её глаза стали ярко-голубыми от эмоций. — Давным-давно, до Последней Великой Войны, наша цивилизация была совсем другой. Мы были… — она подыскивала слово, — амбициозными. Технологически развитыми. Мы стремились к звёздам, исследовали космос, строили гигантские города.

Она встала и сделала несколько шагов, её фата колыхалась за ней, как живое существо.

— Но мы были скрытными. Лживыми, — последнее слово она произнесла с трудом, словно ей было физически больно его выговаривать. — Мы научились говорить одно, а делать другое. Строить планы за спинами других. Мы могли улыбаться и в то же время готовить удар.

Она повернулась к Алексу, её глаза были грустными:

— Это привело к катастрофе. Последняя Великая Война началась из-за подозрений и недоверия. Никто не знал, кому можно верить. Вейлари убивали друг друга, не зная, кто союзник, а кто враг.

Алекс мрачно кивнул. Это звучало слишком знакомо. История Земли была полна подобных конфликтов.

— И тогда, в разгар вымирания, в одной изолированной группе произошла мутация, — продолжила Миара, её голос стал мягче, почти благоговейным. — Некоторые Вейлари начали вырабатывать особый пигмент-гормон, который отражал их эмоциональное состояние. У них начала расти полупрозрачная ткань из затылка — первая фата.

Она подняла руку, и её фата отозвалась, слегка колыхнувшись, словно в ответ на призыв.

— Сначала этих мутантов презирали и боялись. Ведь они были уязвимы — все могли видеть их истинные чувства. Но со временем оказалось, что именно эта группа выживает, пока остальные гибнут.

— Почему? — спросил Алекс, действительно заинтересованный.

— Потому что они могли доверять друг другу, — просто ответила Миара. — Потому что они видели правду. Если кто-то задумывал предательство, это отражалось на его фате и в цвете глаз. Если кто-то был настроен мирно, это тоже было видно.

Она указала на свою фату:

— Видишь, как цвета разные? Все мысли, слова и поступки оставляют след.

— Как это работает? — Алекс был заинтригован.

— Мысли оставляют тонкие, едва заметные линии, — Миара провела пальцем по воздуху, показывая. — Слова — более плотные, рельефные узоры. А поступки — глубокие, прожжённые полосы, которые не сотрёшь.

Алекс внимательно разглядывал её фату, пытаясь понять принцип.

— А цвета? — спросил он, вспомнив свой бестактный комплимент. — Что они означают?

Миара на секунду замешкалась, но затем, видимо, решила, что вопрос задан из чистого любопытства, а не как личный.

— Каждый цвет отражает определённую эмоцию или моральный акт, — начала она. — Белый — это добрые мысли, сострадание. Чёрный…

Она запнулась, и Алекс заметил, как её рука непроизвольно дёрнулась в сторону чёрной полосы на её фате.

— Чёрный — это подлость, предательство, насилие, — закончила она тихо.

Алекс был поражён. Если чёрный означал нечто настолько отрицательное, то почему у мягкой, заботливой Миары такая заметная чёрная полоса?

Она продолжила, словно торопясь перейти от этой темы:

— Янтарный — жертва, самоотдача. Зелёный — забота. Голубой — спокойствие. Красный — ярость, страсть. Фиолетовый — размышления, внутренние конфликты. Серебряный — прощение. Золотой… — она снова запнулась, и Алекс заметил, как на её фате появились тонкие золотистые нити. — Золотой — любовь.

Алекс был заворожён этой идеей. Общество, где невозможно солгать, где все эмоции и намерения на виду… Это было одновременно пугающе и восхитительно.

— А что с детьми? — спросил он, внезапно подумав об этом. — Они тоже носят фату с рождения?

Миара улыбнулась, и её фата засветилась тёплыми оттенками:

— У детей фата всегда прозрачна. До наступления зрелости у них не вырабатывается гормон-пигмент. Они могут учиться, ошибаться, экспериментировать без последствий для репутации.

— Когда же она начинает окрашиваться?

— С приближением к зрелости, — ответила Миара. — Сначала появляются первые слабые следы, обычно в подростковом возрасте. Это… важное время для нас. Первые цвета фаты многое говорят о будущем Вейлари.

Алекс кивнул, начиная понимать сложность этой биологической и социальной системы. Но один вопрос не давал ему покоя:

— Миара, — начал он осторожно, — ты сказала, что чёрный цвет означает подлость и предательство. Но у тебя на фате есть большая чёрная полоса. Почему?

Миара вскочила настолько резко, что Алекс инстинктивно отшатнулся. Её глаза снова полыхнули красным, но теперь ещё ярче, чем прежде. На фате ярко проступили красные полосы, словно капли крови, стекающие вниз.

— Даже у святых есть пятна на фате, — произнесла она голосом, полным сдерживаемой ярости. — Никто не чист полностью.

Алекс уже открыл рот, чтобы извиниться, но в этот момент его внимание привлекло движение сбоку. Он резко повернул голову и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

На краю поляны стояли три высокие фигуры. Их силуэты выделялись на фоне леса, неподвижные и угрожающие. Все трое были похожи на Вейлари, но с одним важным отличием — у них не было фаты. Их затылки были гладко выбриты, а выражения лиц казались застывшими масками.

Миара тоже заметила их. Её гнев мгновенно сменился страхом, глаза стали почти бесцветными от испуга.

— Безликие, — прошептала она, и это слово повисло в воздухе, как приговор.