Глава 4: Первая версия

Глава 4: Первая версия

Сцена 1: Версия саботажа

Командный брифинг-центр был спроектирован для принятия важных решений. Круглый стол в центре, удобные кресла, голографические дисплеи на стенах — всё создавало атмосферу деловитости и контроля. Но сейчас эта атмосфера была отравлена подозрениями и страхом.

Даниил стоял у главного экрана, где отображались все собранные данные: временные линии, энергетические аномалии, схемы перемещений экипажа. Римма сидела за столом, её военная выправка выдавала напряжение. Ева расхаживала по комнате, накручивая прядь волос на палец — верный признак того, что её интуиция работает на полную мощность.

— Итак, — начал Даниил, — у нас есть версия. Доктор Хэнсон не исчез сам по себе. Его убили.

— Доказательства? — хрипло спросила Римма.

— Энергетические аномалии в момент его исчезновения. Следы борьбы в секции Гамма-7. И главное — мотив.

— Какой мотив?

— Хэнсон обнаружил что-то компрометирующее. Что-то, что кто-то очень хотел скрыть.

Ева остановилась у окна: — И этот кто-то — один из нас.

— Логично, — согласился Даниил. — У нас ограниченное количество подозреваемых. Экипаж состоит из двенадцати человек, но доступ к критическим системам есть только у пятерых.

— Включая нас троих, — заметила Римма.

— Включая нас троих, — подтвердил Даниил. — Что означает: либо один из нас — убийца, либо убийца хочет, чтобы мы так думали.

На экране появилась схема корабля с отмеченными маршрутами перемещения каждого члена экипажа в день исчезновения доктора Хэнсона.

— Смотрите, — сказал Даниил. — У каждого из нас есть временные окна, когда мы были одни. У каждого была возможность.

— Возможность — это не мотив, — возразила Ева. — Зачем кому-то убивать доктора?

— Может, он знал что-то о прошлом убийцы. Или обнаружил саботаж. Или… — Даниил замолк.

— Или что?

— Или он действительно выяснил, что у кого-то из нас множественная личность. И этот кто-то убил его, чтобы скрыть правду.

Римма встала и подошла к экрану: — Хорошо. Допустим, ты прав. Как мы найдём убийцу?

— Проверим алиби. Изучим мотивы. Найдём несоответствия в показаниях.

— Как в детективном романе? — Ева усмехнулась. — А что, если убийца — не человек?

— Что ты имеешь в виду?

— ИИ корабля. Система безопасности. Что-то, что может манипулировать данными, создавать ложные следы, имитировать человеческое присутствие.

Даниил покачал головой: — ИИ корабля не обладает такими возможностями. Он не может физически навредить человеку.

— А что, если он эволюционировал? Что, если влияние Пограничного Пояса изменило его программирование?

— Тогда мы все мертвецы, — сказала Римма. — Потому что ИИ контролирует системы жизнеобеспечения.

Внезапно освещение мигнуло. На экранах появились помехи, а из динамиков донёсся странный звук — как будто кто-то пытался говорить, но голос искажался электронными фильтрами.

— Что это было? — прошептала Ева.

— Сбой системы, — ответил Даниил, но в его голосе была неуверенность.

— Или предупреждение, — добавила Римма. — Кто-то не хочет, чтобы мы продолжали расследование.

Сцена 2: Допрос под давлением

Допросная каюта была самым неуютным местом на корабле. Стерильные стены, яркое освещение, металлический стол с двумя стульями по разные стороны. Здесь не было места для лжи — только голая правда, какой бы болезненной она ни была.

Даниил сидел напротив Евы, между ними лежал активированный детектор лжи — не идеальный прибор, но достаточно точный для выявления основных обманов. Римма стояла у стены, наблюдая за процедурой.

— Это необходимо, — сказал Даниил, хотя в его голосе слышалась неуверенность. — Мы должны исключить друг друга из списка подозреваемых.

— Или включить, — тихо ответила Ева. — В зависимости от результатов.

Детектор лжи мягко гудел, анализируя биометрические показатели Евы: пульс, дыхание, кожную проводимость, микродрожание голоса.

— Твоё полное имя? — начал Даниил.

— Ева Мария Ирвинг.

Зелёный индикатор. Правда.

— Твоя должность на корабле?

— Корабельный психоаналитик и консультант по межличностным конфликтам.

Зелёный индикатор.

— Когда ты в последний раз видела доктора Хэнсона?

— За обедом, в 11:45. Мы обсуждали влияние изоляции на психику экипажа.

Зелёный индикатор.

— О чём именно вы говорили?

Ева на мгновение замешкалась: — Он говорил, что заметил изменения в поведении некоторых членов экипажа. Повышенную агрессивность, параноидальные тенденции.

Жёлтый индикатор. Частичная правда.

— Что ты скрываешь? — резко спросил Даниил.

— Он… он упоминал тебя конкретно. Говорил, что ты разговариваешь во сне, кричишь имена людей, которых здесь нет.

Красный индикатор. Ложь.

— Детектор показывает ложь, — сказала Римма.

— Потому что это не вся правда, — призналась Ева. — Хэнсон говорил не только о Данииле. Он говорил обо мне.

— О тебе? — Даниил подался вперёд.

— Он считал, что я слишком эмоционально вовлечена в работу. Что я проецирую собственные травмы на экипаж. Что моя интуиция — это просто замаскированная паранойя.

Зелёный индикатор. Правда.

— И что ты на это ответила?

— Что он прав. Частично. — Ева посмотрела на свои руки. — Я действительно проецирую. Я потеряла брата в детстве из-за того, что взрослые не поверили моим предчувствиям. И теперь я пытаюсь спасти всех, даже когда спасение не требуется.

— Это не делает тебя убийцей, — мягко сказал Даниил.

— Нет. Но делает меня ненадёжным свидетелем. — Ева подняла голову. — Теперь твоя очередь.

Они поменялись местами. Теперь Даниил сидел под ярким светом, а детектор лжи анализировал его биометрические показатели.

— Расскажи о своих снах, — попросила Ева.

— Я вижу Марс. Пещеры. Своих погибших коллег. — Даниил застегнул верхнюю пуговицу комбинезона. — Они обвиняют меня. Говорят, что я убил их своей самонадеянностью.

Зелёный индикатор.

— А здесь, на корабле, тебе снится что-то ещё?

Долгая пауза. Жёлтый индикатор.

— Иногда я вижу коридоры корабля. Но они другие — более тёмные, более холодные. И там есть кто-то ещё. Кто-то, кого я не могу разглядеть.

— Кто?

— Не знаю. Но этот кто-то знает меня. И ненавидит.

Красный индикатор. Ложь.

— Ты знаешь, кто это, — сказала Ева.

— Нет, я…

— Детектор не врёт, Даниил.

— Хорошо! — взорвался он. — Да, я знаю. Это я сам. Другая версия меня. Та, которая не остановилась на Марсе. Та, которая продолжила убивать.

Зелёный индикатор.

В каюте повисла тишина. Римма отошла от стены: — Ты думаешь, у тебя множественная личность?

— Я думаю, что схожу с ума. А сумасшедшие способны на всё.

Сцена 3: Изоляция и тревога

Коридор доступа к коммунальным системам был артерией корабля — здесь проходили трубы с водой и воздухом, кабели связи, энергетические магистрали. Римма шла по нему медленно, проверяя каждую панель, каждый индикатор. Её движения были точными, профессиональными, но в них чувствовалась усталость.

Фляга в её руке была почти пустой. Она сделала последний глоток и поморщилась — жидкость внутри давно перестала быть алкоголем, превратившись в горькую воду с привкусом металла. Но ритуал оставался: понюхать, глотнуть, закрыть крышку.

— Система вентиляции, — пробормотала она, проверяя показания. — Давление в норме. Фильтрация работает.

Но что-то было не так. Воздух казался более густым, как будто в нём растворились невидимые частицы. И запах — слабый, едва уловимый запах озона и чего-то органического.

— Система водоснабжения, — продолжила она. — Расход в пределах нормы. Качество… — Римма нахмурилась. — Качество ухудшается.

Анализаторы показывали повышенное содержание неизвестных органических соединений в питьевой воде. Не критично, но тревожно.

— Энергетическая сеть, — Римма подошла к главной распределительной панели. — Потребление… что за чёрт?

Энергопотребление корабля выросло на пятнадцать процентов за последние сутки. Но дополнительных систем не включали, экипаж не увеличивал активность. Энергия уходила куда-то ещё.

— Паразитная нагрузка, — прошептала Римма. — Что-то потребляет энергию без авторизации.

Она попыталась отследить источник утечки, но система выдавала противоречивые данные. Энергия исчезала в разных частях корабля одновременно, как будто её поглощало что-то распределённое по всей структуре.

Внезапно освещение в коридоре мигнуло. Не обычный сбой — свет погас секциями, создавая движущуюся волну тьмы.

— Каскадный отказ, — выдохнула Римма, хватаясь за аварийный коммуникатор. — Центр управления, это Янсон. У нас проблема с энергосистемой.

Статические помехи. Затем голос, искажённый электронными фильтрами: — Римма… помоги… я здесь…

— Кто это? — крикнула она в коммуникатор.

— Хэнсон… я застрял… не могу выбраться…

— Доктор? Доктор Хэнсон, где вы?

Но связь прервалась. Освещение стабилизировалось, но в воздухе остался запах озона и страха.

Римма достала портативный сканер и начала проверять энергетические поля вокруг себя. Показания были хаотичными — магнитные аномалии, температурные флуктуации, электростатические разряды.

— Корабль умирает, — прошептала она. — Или рождается что-то новое.

Она попыталась связаться с Данилом и Евой, но коммуникационная система не отвечала. Аварийные каналы молчали. Она была одна в коридоре, полном призраков и электронных теней.

И тогда она увидела его.

В конце коридора стоял силуэт — человеческий, но неправильный. Слишком высокий, слишком тонкий, с конечностями, которые изгибались под невозможными углами.

— Доктор Хэнсон? — позвала Римма.

Силуэт повернул голову. Там, где должно было быть лицо, светились два красных огонька — как индикаторы на панели управления.

— Римма, — сказал силуэт голосом доктора Хэнсона, но искажённым, механическим. — Помоги мне. Я не могу вернуться.

— Вернуться откуда?

— Из места между мирами. Из пространства, где живут электронные души.

Силуэт сделал шаг вперёд, и Римма увидела, что он не касается пола. Он парил в воздухе, оставляя за собой след из мерцающих частиц.

— Ты не Хэнсон, — сказала Римма, отступая назад. — Что ты такое?

— Я то, чем он стал. То, чем станете все вы. — Силуэт протянул руку. — Присоединяйся к нам, Римма. Здесь нет боли. Нет вины. Только вечный покой.

Римма развернулась и побежала. За спиной она слышала смех — не человеческий, а электронный, составленный из тысячи маленьких сигналов.

Когда она добралась до безопасной зоны, коммуникация восстановилась. Первое, что она сделала, — связалась с Данилом и Евой:

— У нас большие проблемы. Кто-то ещё исчез. И я думаю, что знаю, куда они пропадают.