Глава 1: Отсчёт — пропажа
Глава 1: Отсчёт — пропажа
Сцена 1: Проверка основной системы
Технический отсек космолёта «Герметик» был местом, где иллюзии не работали. Здесь не было имитации земного уюта — только металл, провода и мерцающие дисплеи, которые выдавали информацию с беспристрастностью патологоанатома.
Даниил стоял перед главной консолью, его пальцы летали по голографической клавиатуре с механической точностью. Щелчки костяшек участились — верный признак того, что его нервная система работает на пределе.
— Логи системы безопасности, — пробормотал он, вызывая на экран поток данных. — Последняя запись о Хэнсоне: 12:15:43. Секция Гамма-7, уровень доступа… — он замолк.
— Что? — Римма подняла голову от соседней панели, где проверяла системы жизнеобеспечения.
— Уровень доступа изменён. В 12:14 у Хэнсона был стандартный медицинский допуск. В 12:15 — административный. Высший.
— Кто мог изменить?
— Только командование. Или… — Даниил нахмурился. — Или кто-то с доступом к основному терминалу.
Римма подошла ближе, её военная выправка выдавала напряжение: — Покажи маршрут.
Голографическая схема корабля развернулась в воздухе между ними. Красная точка показывала последнее местоположение доктора Хэнсона — глухой угол в секции Гамма-7, куда вели только служебные коридоры.
— Тупик, — констатировала Римма. — Там нет выходов, кроме того, через который он вошёл.
— И нет камер наблюдения, — добавил Даниил. — Слепая зона. Как удобно.
Он вызвал данные сенсоров атмосферы. Графики показывали стабильные параметры во всех секциях, кроме одной. В Гамма-7 в 12:16 зафиксирован кратковременный скачок температуры — на два градуса вверх, затем резкое падение на четыре градуса ниже нормы.
— Термический след, — пробормотал Даниил. — Что-то выделило тепло, а потом…
— А потом поглотило его обратно? — Римма покачала головой. — Это невозможно.
— В обычных условиях — да. — Даниил щёлкнул пальцами. — Но мы в Пограничном Поясе. Здесь невозможное становится статистической погрешностью.
Римма молча протянула ему свой планшет. На экране отображались данные с биометрических датчиков экипажа.
— Пульс Хэнсона, — сказала она. — До 12:15 — норма. В 12:15 — резкий скачок до 180 ударов в минуту. В 12:16 — ноль.
— Смерть?
— Или полное отключение датчика. — Римма сделала глоток из фляги, предварительно понюхав содержимое. Старая привычка. — Но датчики вшиты подкожно. Отключить их можно только…
— Только сняв с мёртвого, — закончил Даниил.
Они молчали, глядя на голографическую схему. Красная точка в секции Гамма-7 пульсировала, как рана.
— Надо идти туда, — сказал Даниил.
— Вдвоём?
— А у нас есть выбор?
Римма хрипло рассмеялась: — Выбор есть всегда. Вопрос в том, какой из вариантов убьёт нас быстрее.
Сцена 2: Переговоры под подозрением
Малый брифинг-центр был похож на операционную — стерильный, ярко освещённый, с металлическим столом в центре. Место, где принимались решения и ставились диагнозы. Сейчас здесь ставили диагноз ситуации, которая могла оказаться смертельной.
Ева сидела напротив Даниила, накручивая прядь волос на палец. Её зелёные глаза внимательно изучали каждое движение, каждую микроэкспрессию. Римма стояла у стены, скрестив руки на груди, — живая статуя недоверия.
— Итак, — начал Даниил, — у нас есть факты. Хэнсон исчез. Его биометрические показатели оборвались в 12:16. Термические аномалии в месте его последнего появления.
— И никто из нас не видел его после обеда, — добавила Ева. — Что само по себе странно. Доктор Хэнсон не из тех, кто пропускает социальные контакты.
— Может, он заболел? — предположила Римма. — Решил изолироваться?
— В секции Гамма-7? — Даниил покачал головой. — Там нет медицинского оборудования. Только пустые отсеки и… — он замолк.
— И что? — Ева подалась вперёд.
— И система аварийной эвакуации. Капсулы экстренного покидания корабля.
Повисла тишина. Римма медленно разжала руки: — Ты думаешь, он сбежал?
— Или его заставили сбежать, — сказал Даниил. — Вопрос: кто и зачем?
Ева встала и подошла к голографическому дисплею, где отображалась схема корабля: — А что, если он не сбежал? Что, если кто-то хотел, чтобы мы так подумали?
— Объясни.
— Смотрите: административный доступ появляется внезапно. Хэнсон идёт в секцию с капсулами. Биометрические данные обрываются. — Она обернулась к ним. — Слишком очевидно, не находите?
Даниил щёлкнул пальцами: — Ты думаешь, это инсценировка?
— Я думаю, что кто-то очень хочет, чтобы мы поверили в побег. Но зачем доктору сбегать? У него не было проблем с командованием, с экипажем…
— У него были проблемы с исследованием, — тихо сказала Римма.
Даниил и Ева обернулись к ней.
— Какие проблемы? — спросил Даниил.
— Он изучал влияние Пограничного Пояса на психику экипажа. Последние две недели он был… обеспокоен результатами.
— Обеспокоен как?
Римма сделала глоток из фляги: — Он говорил, что кто-то из нас демонстрирует признаки… расстройства личности. Диссоциативного расстройства.
— Кто? — резко спросила Ева.
— Он не сказал. Но… — Римма посмотрела на Даниила. — Он просил меня следить за тобой, Лебедев.
Даниил побледнел: — За мной? Почему?
— Ночные кошмары. Разговоры во сне. Ты кричишь имена людей, которых здесь нет.
— Это… это не значит…
— А ещё, — продолжила Римма, — он говорил, что кто-то получает доступ к системам без авторизации. Кто-то с техническими знаниями.
Ева медленно отошла от дисплея: — И теперь этот кто-то исчез. Как удобно.
— Ты обвиняешь меня? — Даниил встал, его голос стал резким.
— Я констатирую факты. — Ева не отводила взгляда. — У тебя есть технические знания. У тебя есть проблемы с прошлым. И доктор Хэнсон считал тебя… нестабильным.
— Этого достаточно, — вмешалась Римма. — Мы все под стрессом. Обвинения не помогут найти Хэнсона.
— А что поможет? — спросил Даниил, его пальцы нервно щёлкали. — Если я действительно… если я не помню…
— Тогда, — сказала Ева, и её голос стал мягче, — нам нужно это выяснить. Вместе.
Сцена 3: Осмотр запретного отсека
Секция Гамма-7 встретила их тишиной и холодом. Аварийное освещение бросало резкие тени на стены, превращая обычные технические конструкции в угрожающие силуэты.
Даниил шёл первым, его шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Римма следовала за ним, одной рукой касаясь стены — старая привычка, позволяющая чувствовать вибрации и структурные изменения.
— Температура действительно ниже нормы, — констатировал Даниил, глядя на показания портативного сканера. — На три градуса.
— И влажность повышена, — добавила Римма. — Как будто здесь что-то… испарялось.
Они дошли до тупика — небольшого отсека, где располагались капсулы экстренной эвакуации. Три капсулы стояли в своих гнёздах, их металлические корпуса тускло отражали свет портативных фонарей.
— Все на месте, — сказал Даниил.
— Не все. — Римма подошла к центральной панели управления. — Смотри.
На панели мигал красный индикатор. Система показывала, что одна из капсул была активирована в 12:16, но затем процедура запуска была прервана.
— Он пытался сбежать? — спросил Даниил.
— Или кто-то хотел, чтобы мы так подумали. — Римма открыла крышку капсулы. Внутри, на мягкой обивке, лежал планшет доктора Хэнсона.
Даниил взял планшет и активировал экран. Последняя запись была сделана в 12:15:
«Подозрения подтверждаются. Один из членов экипажа демонстрирует признаки множественной личности. Возможно, влияние аномальных полей Пояса. Необходимо немедленно… »
Запись обрывалась.
— Множественная личность, — пробормотал Даниил. — Он думал, что один из нас… расщеплён?
— Или что кто-то притворяется, — сказала Римма. — В любом случае, доктор что-то обнаружил. И это его убило.
Даниил поднял голову: — Убило? Ты думаешь, его убили?
— Я думаю, что люди не исчезают в вакууме. — Римма закрыла крышку капсулы. — Особенно когда они знают что-то важное.
Внезапно освещение мигнуло. На стене появилась тень — человеческий силуэт, хотя кроме них двоих в отсеке никого не было.
— Видишь? — прошептал Даниил.
— Вижу. — Римма достала сканер атмосферы. — Температурная аномалия. Что-то здесь есть.
Тень двигалась, не подчиняясь законам физики. Она была слишком чёткой для отражения, слишком подвижной для оптической иллюзии.
— Доктор Хэнсон? — позвал Даниил.
Тень остановилась. Затем медленно подняла руку — в жесте, который мог означать приветствие или предупреждение.
— Мы должны уходить, — сказала Римма. — Сейчас же.
— Но…
— Сейчас же, Лебедев!
Они поспешно покинули отсек, но Даниил обернулся на пороге. Тень всё ещё была там, неподвижная и загадочная. И в её очертаниях ему почудилось что-то знакомое — что-то, что заставило его сердце биться быстрее.
Что-то, что напоминало его собственный силуэт.